![](https://archenov.risingcom.ru/wp-content/uploads/2024/06/0035-700x627.jpg)
Среди железных изделий представлены все основные категории. Выше уже упоминался кузнечный молоток, найденный вместе с крицами и стратиграфически датируемый 1335 г. (РГ-7, длина 0.14 м). Боек у него прямой и плоский, обух раздвоен и слегка загнут вниз, рукоять у него железная, т. е., точнее говоря, железный штырь, на который надевалась деревянная рукоять. Молотки в археологических материалах редки, мне в свое время пришлось дать перечень их находок и типологическую характеристику,48 это избавляет меня от сопоставлений здесь, тем более, что точных аналогий нет. Раздвоенный обух у нас до описываемой находки не встречался (рис. 19а).
Кузнечные клещи во время раскопок 1937 г. найдены при водопроводных работах на Нут- ной улице, против дома № 23, на глубине 2 м и переданы экспедиции. Их значительная длина (0.77 м), а также плавная кривизна и вытянутость губ (одна из которых немного обломана) свидетельствуют о высокой технике кузнечного дела (рис. 19б).
Выше описаны крицы (рис. 19в).
Скобель (СИ-7, ширина 0.1 м), т. е. орудие для сдирания коры с бревен и для строгания, уже описан мною в связи с находкой такого же скобеля при моих раскопках в кургане XIII — XIV вв. в Царицыне под Москвой, там мною приведен ряд данных по истории этого орудия.49 50 * Его широкая и тонкая остролезвийная пластинка имеет дугообразную и сводчатую форму, две ручки в плане перпендикулярны этой пластинке, у описываемого экземпляра обе они обломаны. Он найден в третьем слое (рис. 19г). Царицынский скобель совершенно подобен новгородскому, но он немного меньше и сохранил целиком одну из своих ручек. Найден на Славне и второй скобель (ШМ-6, длина 0.14 м), но от него сохранилась лишь одна сторона, зато с ручкой.
Топор (УЕ-5, длина 0.19 м) похож на многие курганные и городищенские топоры. Он найден во втором слое (рис. 19<3). Наиболее полная аналогия ему встречена в кургане у Капшейлы близ города Олонца. Найден на Славне и второй топор (ФЛ-8), но обломанный.
Серп (ФМ-8, длина 0.52 м) встречен в третьем слое (рис. 20а). Он ближе всего подходит к серпу, найденному в кургане XI —- XII вв. у Большой Бремболы близ Переяславля-За- лесского при раскопках Уварова (изданные рисунки не совсем точны), для которого мною вычислено уравнение.60 Найден на Славне и второй серп (ПГ-4), но от него сохранились лишь обломки, равно как и от косы (РГ-6).
Ножей встречено много больше, чем всех других орудий труда, а именно 130. Все они обычного древнерусского типа 61, с прямой спинкой и слегка изогнутым лезвием, однолезвийные. Длина их (с черенком) колеблется от 0.05 до 0.25 м, а у большинства от 0.12 до 0.15 м.
![](https://archenov.risingcom.ru/wp-content/uploads/2024/06/0031-700x406.jpg)
Кресала, т. е. орудия для высекания огня, в древней Руси встречаются двух типов: ободковые и калачевидные. Оба типа много раз изданы. На Славне решительно преобладали ободковые, их найдено одиннадцать, а калачевидное только одно (обломанное). Ободок снаружи, как обычно, четырёхугольный (с немного выгнутыми боками), внутри, как обычно, близок к овалу (рис. 206; длина изображенного здесь экземпляра 0.06 м).
Из орудий труда можно еще назвать две стамески (тонкие, плоские и прямые, ШК.-6, длина 0.09 м, ОД-10, длина 0.14 м), три кочедыга (ЦГ-7, длина 0.08 м, ФВ-9, длина 0.23 м, ОД-10, длина 0.07 м), 13 шильев (из них 5 найдено в квадрате ФВ рядом с зольником). Ножницы выше описаны (см. зольник).
Оружие представлено двумя копьями и тремя стрелами.
Одно копье (ШЕ-2, длина 0.19 м), треугольное, имеет много приблизительных аналогий в археологических материалах нашей страны; этот простой тип держался в течение всего средневековья. Найдено оно в первом слое, куда, вероятно, попало из перекопа (рис. 20е).
Другое копье (ЧЬА-5, длина 0.08 м) пиковидное и четырехгранное; с XV до XVII в. это наиболее распространенные копья. Наш новгородский экземпляр своеобразен, он массивнее и короче, чем другие копья этого типа. Найден он во втором слое, что соответствует приведенной дате (рис. 20г).
Первая стрела (УД-9) имеет очертания четырехгранной пирамидки с шейкой и упором на черешке. В коллекциях Исторического музея имеется ряд аналогий: в домонгольских городищах Остерский Городец (на Черниговщине) и Старая Рязань, во владимирских курганах того же времени52 и т. д. Найдена она в третьем слое (рис. 20д). Длина 0.037 м.
Вторая стрела (Воскресенский раскоп, кв. 37, пл. 6) вытянутая, ромбовидная, почти ромбическая, с тонким черешком имеет в Историческом музее тоже аналогии из Старой Рязани и владимирских курганов, но найдена она во втором слое (рис. 20е). Длина 0.053 м.
Третья стрела (ИЧ-6), лавролистная и втульчатая, принадлежит к типу, который у нас встречается только в Прибалтике. В Историческом музее он представлен в материалах могильников Латвии (Шлоттенгоф, раскопки Богоявленского, и др.). В Новгород он проник таким образом от ближайших западных соседей. Найдена эта стрела в кладбищенском слое XV в. (рис. 20яс). Длина 0.065 м.
Итак, стрелы в Новгороде встречаются гораздо реже, чем в других русских городах. Объясняется это, я думаю, тем, что Новгород почти не подвергался осадам. Вспомним многочисленные летописные рассказы о стрелах, летевших во время осад «аки дождь» в другие города. От этих осад и остались стрелы, изобилующие в культурном слое многих среднерусских городов.53
Тринадцать раз встречены так называемые шипы гнездовского типа, состоящие из острия, сваренного со скобой. Шесть из них залегали во втором слое и семь в третьем. Они вполне подобны шипам, часто находимым в гнездовских курганах X в.54 и прикреплявшимся к обуви, вероятно, для хождения по льду. Судя по стратиграфии, они применялись гораздо дольше, чем до сих пор считали (рис. 20з; длина изображенного здесь экземпляра 0.06 м).
Шпора (РГ-13, длина 0.14 м) имеет коническое острие и изогнутые под тупым углом концы скобы. На них ушки для привязывания. По классификации Деммэна, шпоры с подобными коническими длинными остриями распространены во всей Европе IX—XIII вв.55 С XIV в. повсеместно господствуют шпоры со звездчатыми колесиками, встречаемые и у нас, в том числе найденные в Новгородской земле при курганных раскопках Л. К. Ивановского (Исторический музей). Наша новгородская шпора лежала на очаге под настилом, в самой древней части третьего слоя.
Из железных изделий найдены еще 2 сковородные рукояти, 20 скоб, 8 дверных пробоев, 40 крюков, 8 дверных накладок, 11 ключей, 37 колец, 18 обувных подковок и 1 лошадиная подкова. Больше всего, конечно, железных гвоздей: их 563, шляпочные гвозди преобладают над костылями (во всех слоях и пластах).
Из свинцовых изделий наиболее интересны две хорошо читаемые печати. Это обычные вислые печати древнерусских документов. Форма их круглая.
Одна из них (ФК-6, диаметр 0.025 м) имеет на лицевой стороне изображение святого- с текстом под титлами «Двд», на оборотной стороне надпись в четыре строки, «печть ново- торж скогона местни». Последние две буквы «ка» не поместились. Между второй и третьей строчками крест, над ним точка (рис. 21а). Новый Торг, ныне Торжок, был известным новгородским пригородом. Данного наместника, судя по изображению тезоименитого святого, звали Давидом. Совершенно такая же печать найдена в 1879 г. в самом Торжке на огороде, и, судя по рисунку, изданному А. К. Жизневским, оба экземпляра сделаны с одной матрицы.56 А. В. Орешников сближает находку 1879 г. с печатью, найденной в 1843 г. в Московском Кремле, в кладе XVI в., поскольку на той совершенно такое же изображение св. Давида, хотя на обороте не надпись, а крест.57 Остробородый святой изображен погрудно на толстом и невысоком столбе или дереве, он определен А. В. Орешниковым, указавшим на описание св. Давида Солунского в иконописном подлиннике: «сед аки Власей, седит на дереве, древо велико, от земли низко». Печати новоторжских наместников известны и с другими именами. С именем Алексея их целый ряд: одна из них найдена в том же московском кремлевском кладе XIV в., некоторые сохранились в Москве, в Центральном государственном архиве древних актов, другие найдены в бывшей Тверской губернии.58 Есть печать с именем Ивана (происхождение неизвестно).59 С именем Василия две печати найдены в бывшей Тверской губернии60 и одна в Крыму, в Херсонесе.61 Связи этого города с Новгородской землей бесспорны; Миннз отмечает в этой связи найденный в Херсонесе клад новгородских гривен; городская жизнь в названном древнем городе длилась до XV в.62 Надпись на оборотной стороне всех перечисленных печатей одинакова по тексту, но различается по орфографии. Находки их группируются преимущественно вокруг самого Торжка, раскопки дали теперь одну и в Новгороде, пригородом которого был Торжок. А. В. Орешников по упомянутому московскому кремлевскому кладу датирует печати новоторжских наместников преимущественно XIV в., что подтверждается и формой букв. Новгородская стратиграфия этому соответствует, печать найдена в избе игрушечника непосредственно под засыпкой 1335 г.
Вторая печать (ХК-7, диаметр тоже 0.025 м) на лицевой стороне имеет надпись в три строки «Са вина печат» (имя, таким образом, дано не фигурой тезоименитого святого, а непосредственно), на оборотной стороне надпись в четыре строки «тию наноу гродск го» (рис. 216). Эта находка напоминает о том, что раскопки могут давать новые сведения и по политической истории Новгорода: ведь должность тиуна новгородского в летописях и актах неизвестна (упоминаются тиуны владычные, княжеские, боярские и т. д.). Такие же неизданные и даже неописанные печати обнаружены мною в обширных сфрагистических собраниях Новгородского музея, это случайные городские находки. Одна из них принадлежит тому же тиуну Савве и имеет такой же текст. Другие отличаются по име нам: вместо «Савина», там читается «Иванова», «Федорова», «Ондреева». Найденная при раскопках печать датируется стратиграфически тем же временем, что и печать наместника, причем форма букв этому не противоречит. Она найдена тоже в избе игрушечника непосредственно под засыпкой 1335 г.
![](https://archenov.risingcom.ru/wp-content/uploads/2024/06/0032-700x410.jpg)
Две подобные свинцовые вислые печати найдены в кладбищенском слое XV в., но они, к сожалению, не поддаются расшифровке. На одной из них (СК.-6, диаметр 0.02 м) неясная человеческая фигура, а надписи не видно. На другой (СМ-6, диаметр 0.03 м) рука (пять растопыренных пальцев, может быть, перчатка) и жезл; это возбудило интерес, поскольку посадницкий жезл составил, вместе со степенью, основу новгородского герба;63 к сожалению, несмотря на консультацию ряда специалистов, не удалось прочесть неясные буквы этой печати; не выяснено даже, русские они или латинские.
Кроме печатей, из свинца сделаны две небольшие пломбы (ТД-4 и Посольский раскоп,- кв. 3, пл. 5, длина обеих по 0.02 м). Обе они плоские, форма их почти квадратная, на обеих вытиснен один и тот же знак, состоящий из трех колец (рис. 21в). Я в предварительном сообщении ошибался, видя здесь сходство со знаками на рязанских монетах,64 * * сходство скорее с самаркандской тамгой Тимура, хотя прямые сближения преждевременны. Обе пломбы найдены во втором слое. ’
Изделия из меди и ее сплавов лучше не разделять: есть ряд постепенных переходов от меди к бронзе и от бронзы к так называемому белому металлу.
Печатей, предназначенных для оттискивания изображений на воске и подобных материалах, найдено две. Одна из них представляет собой плоский щиток и имеет на обратной стороне маленький вертикальный полуовальный ободок, за который надо было держаться при оттискивании. Этот ободок служил и для подвешивания печати (ее могли носить на поясе). Изображение выпуклое, оттиск получался вдавленный. Представлен мохнатый зверь с когтистыми лапами и поднятым пушистым хвостом (ЧЛ-5, ширина 0.025 м). Такая же печать найдена в Прикамье, в селе Ильинском, на реке Обве, к северу от Молотова; А. А. Спицын датирует ее XIII—XIV вв., но неуверенно.65 Звери очень похожи, даже в деталях, хотя отлиты в разных формах, размеры тоже совпали, совпала и общая фигура предмета — щиток и ободок. Различие только в том, что камский щиток круглый, а новгородский миндалевидный; впрочем, рабочая часть и у него круглая; зверь на обеих печатях находится в кольцевидной выпуклой рамке. Старинные тесные связи Новгорода и Верхнего Прикамья общеизвестны. Описываемый щиток найден во втором слое (рис. 21г).
Вторая подобная печать включена в перстень. Это круглый щиток с вдавленным изображением, оттиск получался выпуклый. Представлен зверь вроде коня, но вместо ног у него какие-то клешни; хвост поднят; вокруг зигзаговый ободок (СЛ-5, ширина 0.02 м). Сходство с печатными перстнями XVI—XVII вв. имеется, но точные аналогии мне не известны. Фигурки, стоящие на клешнях, довольно обычны в новгородских книжных инициалах XIV в., но сходство и здесь довольно отдаленное. Печатный перстень найден в кладбищенском слое XV в. (рис. 215).
Дважды найдены нательные кресты — энколпионы или, точнее говоря, их отдельные створки. Первый (ФВ-5, длина 0.07 м) имеет усложненную ломаными очертаниями форму, мало похожую уже на крест. Изображено «распятие с предстоящими», по бокам ангелы, вверху лики солнца и луны. Крест распятия восьмиконечный. Это лицевая створка. Совершенно такой же энколпион, совпадающий во всех деталях, издан Б. И. Ханенко и датирован XIII в.66 Наш новгородский экземпляр найден во втором слое, что может объясняться Длительностью бытования (рис. 22а).
Второй нательный крест (СК-7, длина 0.1 м) имеет круглые расширения концов. Совершенно такой же, совпадающий во всех деталях, издан В. Н. Перетцом и датирован XV в. или первой половиной XVI в.67 Это оборотная створка. Центральная фигура, по определению В. Н. Перетца,— Иоанн Предтеча, а восемь святых, изображенные попарно в четырех круглых клеймах на концах креста, едва ли могут быть определены, названный исследователь воздержался от их истолкования. Надписи на обоих сравниваемых крестах стерты. Описываемый новгородский экземпляр найден в кладбищенском слое XV в., что вполне соответствует приведенной дате (рис. 226).
Медный грузик (У В-8, длина 0.05 м) грушевидный и сплющенный, вверху имеет петлю. Обе стороны орнаментированы: по краям растительный узор, в центре лицевой стороны в овале изображение птицы. Предметы совершенно такой же формы найдены в Киеве и изданы Б. И. Ханенко, который считает их боевыми гирями, т. е. гирями от кистеней.68 Грузик найден в третьем слое (рис. 22в).
Своеобразен медный нож. Форма его листовидная, лезвие тупое. В плоской рукояти прорезаны четыре круглых отверстия. Рукоять, составляющая с лезвием один кусок меди, покрыта орнаментом в виде звериных голов (ЧВ-4, длина 0.095 м). Нож мог служить для линования пергамена. Других предположений пока нет. Найден он во втором слое (рис. 21ж).
Медная пластинчатая фигурная пластинка является, судя по ее форме, застежкой от книжного переплета (ЦМ-3, длина 0.045 м). Найдена она в первом слое, но попала туда, вероятно, из перекопа: слишком типичны для древней Руси покрывающие ее циркульный и городчатый орнаменты (рис. 21 е).
Медная прорезная пластинка, служившая, вероятно, накладкой на шкатулку или переплет, любопытна по своему узору, представляющему узлы ленты, образующей петли на фоне кольца (РГ-11, длина 0.034 м). Это плетенка, хорошо представленная в новгородских книжных орнаментах. Аналогии данному ее варианту имеются в Цветной Триоди Ладожского Малышевского монастыря 1311г.69 и в одной новгородской псалтыри XIV в.70 Пластинка найдена в третьем слое (рис. 22г).
Из пряжек особо должны быть отмечены столь типичные для курганов Новгородской земли круглые нагрудные пряжки (с поперечной иглой), их две. Целиком сохранилась одна, она рубчатая, и на концах ее шишечки (ХК-7, диаметр 0.03 м), курганные ей аналогии
А. Спицын датирует XIV в.,71 найдена она в избе игрушечника, непосредственно под засыпкой 1335 г. От второй пряжки сохранился обломок, она трехгранная с загнутыми концами (ЦВ-11), курганные ей аналогии А. А. Спицын датирует XI—XII вв.,72 найдена она в нижнем горизонте, ниже избы сапожника. Есть еще четыре мелкие пряжки простых очертаний.
![](https://archenov.risingcom.ru/wp-content/uploads/2024/06/0033-700x598.jpg)
Лировидных пряжек, столь распространенных в древней Руси, пока не найдено.
Медных пуговиц встречено 6, все они сферические.
Можно отметить медную булавку с зубчатой головкой (УМ-8, длина 0.08 м).
Среди найденных женских украшений курганных типов выделяются две шумящие привески в виде коньков. Шумящие привески сначала считались в археологии принадлежностью финского наряда, но давно уже доказано, что они широко распространены также у новгородских славян и у восточных кривичей. Можно даже говорить о специфически славянских типах данных привесок, и с одним из них мы здесь имеем дело. Это полые коньки; А. А. Спицын называет их полыми уточками, различить коней от птиц в подобных стилизованных изображениях трудно, но морды скорее конские. Первая привеска (рис. 22д) имеет одну острую морду с прорезными ушами и конской гривой в виде рубчатой полоски. Снизу ее окаймляет рельефный зигзаг, ниже идут четыре круглые кольца для подвешивания цепочек, которые здесь не сохранились (ХЛ-7, длина 0.04 м). Вторая привеска (рис. 22е) парная, у нее две морды, обе они широкие, одна смотрит налево, другая направо (в таких двуглавых конях многие исследователи видят олицетворение вечерней и утренней зари). Уши и здесь прорезные, внизу тот же рельефный зигзаг, ниже на шести круглых кольцах висят цепочки, из шести цепочек две сохранились целиком и две частично. Звенья их восьмерковидны, внизу висят раздвоенные грузики (ФЛ-7, длина 0.07 м). Такие полые коньки, двуглавые и одноглавые, обычны только в курганах Новгородской земли, притом не у води, а у новгородских славян; совпадают все детали: полость, формы морд (то острые, то широкие), прорезные уши, гривы, рельефный зигзаг в основании фигурки, звенья и грузики цепочек.73 Это тип славянский: у камской чуди, у окской мордвы и т. д. шумящих привесок хотя и много, но они совершенно другие. В Эстонии описанные коньки встречаются редко и считаются привозными с востока.74 Вне Новгородской земли только в костромских славянских курганах их довольно много, но и там они не очень типичны.75 В виде редчайших исключений они доходят до Киевской земли,76 до Владимирской земли77 и до Камы. 78 Итак, описанные фигурки надо признать характерными для искусства новгородской деревни. Коньки, близкие к нашим, А. А. Спицын датирует XIII в.79 80 Обе эти привески лежали в избе игрушечника, под слоем засыпки 1335 г. Связывать их нахождение со специальностью хозяина избы нельзя, он делал совершенно иные вещи, а эти коньки носились, вероятно, в его семье в качестве женских украшений.
В той же избе оказались еще две цепочки с грузиками от таких же привесок (ХЛ-7, длина 0.035 м, ФК-7, длина 0.04 м) и два таких раздвоенных грузика отдельно (ФК-7, длина 0.02 м, ХК.-7, длина 0.015 м). Вне данного сруба эти деревенские украшения не встречены.
Круглая монетовидная привеска (ХИ-6, диаметр 0.03 м) покрыта тисненым узором в виде розетки из 18 лепестков, в конце каждого лепестка помещен циркульный кружок. Очень похожие привески с такой же розеткой и такими же циркульными кружками на концах лепестков найдены в одном из владимирских курганов89 и в городе Сураже, Брянской области 81 (ни условия находки, ни дата в обоих случаях не известны). Описываемый предмет найден все в той же избе игрушечника, столь богатой находками, под засыпкой 1335 г. (рис. 22ж).
Можно отметить еще одну привеску, в форме ореха, со штриховым орнаментом (ФЕ-4, длина 0.03 м).
Трехбусинное височное кольцо (C3-13, диаметр 0.03 м) поломано. Бусы гладкие и шарообразные, они отлиты вместе с кольцом. Литейную форму для производства таких украшений я нашел в курганном погребении XIII— XIV вв. в Митяеве в Московской области.82 Описываемое кольцо найдено на очень большой глубине, но возле жомов, оно могло попасть туда в XIV в. при их засыпке.
Медных проволочных простых колец найдено 22.
Кусок медной проволоки завит в две пряди и является, по-видимому, заготовкой для производства браслетов (СГ-12, длина 0.08 м).
Медные витые браслеты с петлями на концах, столь типичные для поздних русских деревенских курганов, встречены трижды, все в обломках. Один из них (ХК-6) тройной (из проволоки, сложенной втрое), другой (СД-13) четверной, третий (ФЕ-5) витой 2X3. Первые два типа появились в XIII в., третий в XIV в.83 Условия находки новгородских славенских браслетов этому не противоречат. Тройной браслет найден в избе игрушечника, непосредственно под слоем засыпки 1335 г. Четверной браслет, хотя и оказался на большой глубине, но возле жомов, и попал туда, вероятно, при их засыпке в том же году. Наконец, браслет 2X3 лежал во втором слое.
Все вещи, найденные при раскопках в Новгороде на Славне, хранятся в Историческом музее в Москве. На них составлены описи. Вещи 1932 г. включены в инвентарь под № 75131, вещи 1934 г. под № 77623, вещи 1936 г. под № 78439, вещи 1937 г. под№ 78681. Раскопки на Славне заложили основы археологии Новгорода. Счастливое установление дневного уровня 1335 г. позволило точно датировать ряд сооружений и вещей и наметить хронологическую шкалу для новгородских городских слоев. Находки вещей, возраст которых известен, все уложились в эту шкалу. Каменная стена 1335 г. меняет представления о древнерусской фортификации. Вскрытые ремесленные мастерские XII— XIII вв. характеризуют облик ремесленного города и дают ценные материалы по истории техники. Материальная культура Новгорода вечевой эпохи изучена на Славне впервые и всесторонне, найдены первоклассные образцы орудий труда и произведения прикладного искусства. Есть оружие, печати с надписями и многое другое. Сохранность дерева позволила изучить деревянное строительство. Городские погребения с монетами XV в. тоже являются новой научной темой. От раскопок на Славне экспедиция перешла к раскопкам на Ярославовом Дворище, где еще яснее стала высота культуры древнего Новгорода.